За ними охотятся, как за животными. В итоге в городе осталось восемь человек

Павел Раста: Записки "международного террориста" - Спартак

Здравствуйте, коллеги. Этой статьёй я открываю серию публикаций, которую я решил озаглавить, как: "Записки международного террориста". Ведь, с точки зрения т.н. "международного сообщества" я им и являюсь. Того самого, которое хочет стереть мой народ с лица земли. Что ж. От них это не такая уж и плохая рекомендация. Здесь это вообще предмет шуток. Добровольцы из большой России и местные ополченцы просят не путать: если ты местный - ты сепаратист, а если нет - ты международный террорист. И просьба нас друг с другом не путать, а то мы очень расстроимся. 

А окончательная правда в том, что все мы для них - биомасса, приговорённая к истреблению. Именно с этим мы не согласились, взяв в руки оружие. И именно это они сейчас пытаются сделать здесь, в Новороссии. Я насмотрелся этого уже на второй день после приезда. О чём сейчас и хочу вам рассказать.

Тёплый осенний полдень. Я не очень люблю это время года, признаюсь честно. Главным образом, потому, что совершенно не ясно, какую одежду на себя одевать. Утром и поздним вечером от холода стучат зубы, а днём жара вытапливает из тебя дух. Особенно это заметно здесь, на войне. Когда ты уже в зимней горке и свитере и всё это желательно не снимать. Мало ли, что произойдёт через минуту. Донецк, накануне, встретил ощущением какой-то странной, параллельной реальности: город сияет ночными огнями, по улицам ходят девчонки с длинными ногами, на каблуках высотой с Эйфелеву башню и юбках размером с пояс, работают кафе, матери с колясками гуляют по тротуарам... А на заднем фоне бьют "Грады" и рвутся мины. Бум-бум-бум - этот звук миномётных разрывов очень быстро учишься отличать от звука "Градов". Сидишь в кафе, чашки тихо позвякивают, а никто не обращает на это внимания. На это здесь очень быстро перестают обращать внимание. Я перестал уже на второй день.

Приказ на выдвижение поступил приблизительно в час дня. Отряд к этому выезду готовился. Я знал, что операция боевая, и сам попросил принять в ней участие. Не смотря на то, что на тот момент мне ещё не выдали оружие. Командира отряда "Варяг" я знаю уже давно. Это по его приглашению я был в Донецке зимой. Когда город в первый раз попытались захватить бандеровцы. Ещё без миномётов и установок залпового огня. Тогда Александр Матюшин был простым русским активистом. Теперь - командир отряда и фактический комендант нескольких районов столицы ДНР. На мою просьбу он отреагировал как-то странно. Сказал, что в этом рейде военный корреспондент будет очень нужен. Почему, я понял уже в машине, когда узнал цель операции: доставка продовольствия нескольким нуждающимся гражданам. Микроавтобус, полный до зубов вооружённых людей, вёз мешок картошки и мешок круп и макарон. Почему, чтобы накормить нескольких женщин и старика, потребовалась настоящая боевая операция, мне объяснили уже после того, как мы выдвинулись. Да я и сам всё понял, выглянув в окно. Тогда я впервые и услышал название этого маленького города. Или большого села. Это уже не важно. Потому, что его больше нет.

Спартак - город в Днецкой Народной Республике (бывшей Донецкой области бывшей "украины"). Население около 2000 человек. На данный момент в живых из них осталось всего восемь. Остальные или погибли, или бежали. В городе остались несколько женщин, которым некуда идти, и одинокий старик без ног, не пожелавший эвакуироваться. Весь боевой рейд отряда был организован для того, чтобы накормить их.

Граница между жизнью и смертью была пересечена незаметно. Никаких внешних проявлений у неё не было. Кроме тишины. Просто в один момент двери и окна микроавтобуса вдруг распахнулись и бойцы выставили в них автоматы и ручные пулемёты, а водитель вдавил в пол педаль газа. Если скорость более 120 километров - снайпер не может эффективно прицелиться. Это я тоже узнал в самый первый день здесь.

Очень скоро изменилось всё. Изменилась дорога, которая покрылась оспинами свежих артиллерийских попаданий. Изменились звуки: не стало птиц. Изменился воздух. Мы въезжали в Спартак. Мёртвый город на ничьей земле. Город на линии фронта. Город, оставшийся за чертой, отделяющей жизнь от смерти.

Вы когда-нибудь видели фильмы про апокалипсис? Тогда вы отдалённо можете представить себе эту картину: город наполовину разрушен и абсолютно, звеняще пуст. Нет даже собак и кошек. Нет даже птиц.Стоят магазины, в которых даже стёкла целы. И никого. Дома, половина из которых разрушена, а другая половина разграблена шайками мародёров и укровскими ДРГ, которые ещё хуже: мародёры просто грабят, а эти недоноски убивают. Очень жестоко убивают. Или сначала жестоко пытают, а затем убивают. Вырваться от них, это всё равно, что вырваться от маньяка - очень большая редкость и гарантированная инвалидность. Они очень любят встречать безоружных гражданских. Изначально в Спартаке оставалось больше людей. Гораздо больше. Царство Небесное вам, братья и сёстры. Жаль, что вы не поняли вовремя простой вещи: "украинствующие" - это больше не люди. Это существа. В которых нет ничего человеческого. А может и не было никогда. Кто знает...

Мы долго ездили по пустым улицам. Кружили. Обследовали окрестности. В один момент нам на встречу выехал ещё один микроавтобус. Мы остановились в 50 метрах друг от друга. Не зная, кто перед нами: свои или враг. Здесь бывает очень тяжело это понять. Оказалось, что свои. Ещё одна группа, патрулировавшая район. Поразило спокойствие бойцов. Как будто нет разницы между тем, поедем ли мы дальше, или примем бой прямо сейчас. Это тоже приходит здесь очень быстро.

Место назначения. Простая улица. Простой двор. Таких много в России. Разница лишь в одном: всё мертво. Этот город, давно брошенный почти всеми, украинская артиллерия каждый день продолжает терзать и терзать обстрелами, маниакально пытаясь добить тех, кто там ещё остался. За ними буквально охотятся. Как за животными. В итоге в городе осталось всего 8 человек. Из 2000. И к ним мы приехали.

Эти женщины (фотографии которых я не показываю по их просьбе) жили в подвале. Потому, что нельзя находиться нигде, кроме подвада. Потому, что их улицу несколько раз уже накрывало "Градами".

Это воронка от мины в центре огорода

Это погреб, в котором живут эти несчастные женщины - последние, оставшиеся в живых.

Это их дом. Бывший дом.

Это кухня, рядом с которой разорвалась ракета.

Это осколок "Града", размером с мою голову.
Подарок пана Порошенко тем, кого он сам считает своими подданными.

А здесь был курятник...

Знаете, что меня особенно поразило? Эти плачущие женщины практически целовали нам руки: они умоляли нас не сдаваться. Да, они благодарили нас. Да, они были рады нам. Но рыдали они тогда, когда просили нас не отступать. Не переставать бить эту нелюдь. Они молили нас зарыть их в землю. Уничтожить ту мразь, что сожгла их город, убила их соседей, друзей и близких. И никого не оставить под светом Божьим. Простые женщины... Русские женщины.

Когда я вышел от них, я долго не мог отдышаться. Я курил. Одну за одной. И не мог остановиться. Мне буквально свело скулы. От горя и ненависти. Немыслимой ненависти. Такой, которую можно чувствовать только видя такое. Той самой ненависти, которую чувствовали наши предки, когда 70 лет назад шли по этой же земле, осквернённой и разорённой фашистами. Той ненависти, которую они утолили только тогда, когда сожгли гитлеровский Берлин. От неё задыхаешься. От неё солнце темнеет и воздух начинает пахнуть серой. Она превращает кровь в твоих жилах в горящий напалм, который невыносимо жжёт и унять это можно, только отомстив тварям, сделавшим это.

И ведь Спартак - это не самое жуткое место на Донбассе. Есть ещё Иловайск. Есть ещё Горловка. Есть ещё несчитанное количество русских городов и сёл, растерзанных бешеной собакой по имени "украина". Грязной, кровожадной сукой, которую просто нельзя оставлять в живых. И мы сделаем всё, чтоб так оно и было.

Потом, когда мы ехали назад, пожилой пулемётчик (бывший артиллерист), недавно выписавшийся из военного госпиталя, рассказал мне о том, что т.н. "украинцы" делают с пленными. Как его бывший командир батареи и бойцы его рассчёта были взяты в плен. Их связали по рукам и ногам, так, что не шелохнуться, и положили бросили в могильник, где они четыре дня пролежали без движения под палящим солнцем среди разлагающихся трупов их боевых товарищей. Потом тех, кто выжил, отвезли в Славянск и Краматорск, где свiдомые освободители организовали натуральную фабрику смерти, где их люто пытали, резали и жгли, где им ломали кости. Когда во время перемирия их обменяли, это были уже глубокие старики. Седые и изувеченные.

В этот день я вдруг понял, что мне не страшно. Здесь за себя бояться стыдно. И это тоже очень быстро проходит. Страшно здесь другое. Страшно здесь ЭТО. И ЭТО надо остановить. Любой ценой. Любыми средствами. Остановить физически. Остановить тотально. Остановить под корень. Без сомнений. Без жалости. Потому, что это не люди. Это существа.

P.S.: Через полчаса после нашего отъезда, это место накрыло "Градами". Что стало с этими женщинами? Я промолчу, братья.

Я активно осваиваю оружие. Молитесь, гады. Уже скоро.

Искренне ваш, Павел Раста (позывной: "Шекспир").

http://www.novorosinform.org/articles/id/376

Памяти погибших коллег

Убийства настоящих русских учёных
Ср, 30/01/2013 - 21:45



Учёный - полезный член общества. Он может понять, как устроен наш мир, помочь людям в нём жить, может создать нужные вещи – лекарства, бумагу, машины. Учёный умеет передавать знания детям, за несколько лет поднимая новые поколения до высот мудрости, к которым человечество шло тысячелетия. Стало быть, учёных надо уважать. Способных стать учёными рождается немного – двое-трое на сотню, стало быть, учёных надо беречь.

Так обстоят дела в нормальном обществе. Но всё меняется, когда среди людей заводится паразит, цель которого, ничего не производя, занять верховенство в обществе. У владеющей ныне миром финансовой мафии отношение к учёным двойственное. С одной стороны учёные для мафии полезны для обеспечения научно-технического прогресса, который определяет геополитический статус страны, которую мафия рассматривает как свою штаб-квартиру. С другой стороны учёный как носитель критического мышления, любое образование уменьшают управляемость общества. Поэтому для финансовой мафии учёный полезен только в усечённом варианте – как машина, производящая то, что приносит прибыль.

Собрался кусать - кусай!

Журнал «Золотой Лев» № 169-170 - издание русской консервативной мысли

(www.zlev.ru)

А.И. Куприн

Письмо Ф.Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г[1]

Чириков - (хотя у меня вышел не то Водовозов, не то Измайлов) - прекрасный писатель, славный товарищ, хороший семьянин, но в столкновении с Шолом Ашем он был совсем не прав. Потому, что нет ничего хуже полумер. Собрался кусать - кусай! А он не укусил, а только послюнил.

Все мы, лучшие люди России (себя я к ним причисляю в самом-самом хвосте), давно уже бежим под хлыстом еврейского галдежа, еврейской истеричности, еврейской страсти господствовать, еврейской многовековой спайки, которая делает этот избранный народ столь же страшным и сильным, как стая оводов, способных убить в болоте лошадь. Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух указать никогда не решимся. Можно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея!?

Ого-го! Какой вопль и визг поднимается среди этих фармацевтов, зубных врачей, адвокатов, докторов, и, особенно громко, среди русских писателей, ибо, как сказал один очень недурной беллетрист, Куприн, каждый еврей родится на свет божий с предначертанной миссией быть русским писателем.

Я помню, что Ты в Даниловском возмущался, когда я, дразнясь, звал евреев жидами. Я знаю, также, что Ты - самый корректный, нежный, правдивый и щедрый человек во всем мире - Ты всегда далек от мотивов боязни или рекламы, или сделки. Ты защищал их интересы и негодовал совершенно искренне. И уж если Ты рассердился на эту банду литературной сволочи - стало быть, охамели от наглости.

И так же, как Ты и я, думают, но не смеют об этом сказать, сотни людей. Я говорил интимно с очень многими из тех, кто распинается за еврейские интересы, ставя их куда выше народных, мужичьих. И Они говорили мне, пугливо озираясь по сторонам, шепотом; "Ей-богу, надоело возиться с их болячками!"

Вот три честнейших человека: Короленко, Водовозов, Иорданский. Скажи им о том, что я сейчас пишу, скажи даже в самой смягченной форме. Конечно, они не согласятся и ибо мне уронят несколько презрительных слов, как о бывшем офицере, о человеке без широкого образования, о пьянице, ну!, в лучшем случае, как об...

Hо в душе им еврей более чужд, чем японец, чем негр, чем говорящая, сознательная, прогрессивная, партийная (представьте себе такую) собака.

Целое племя из 10000 человек каких-то айнов, или гиляков, или ороченов, где-то на Крайнем Севере, перерезали себе глотки, потому, что у них пали олени. Стоит ли о таком пустяке думать, когда у Хайки Мильман в Луцке выпустили пух из перины? (А ведь чего-нибудь да стоит та последовательность, с которой их били и бьют во все времена, начиная от времени египетских фараонов). Где-нибудь в плодородной Самарской губернии жрут глину или лебеду - и ведь из года в год! Hо мы, русские писатели, т.е. Ты, я, Пошехонов, Шполянский, Шайкевич и Кулаков, испускаем вопли о том, что ограничен прием учеников зубоврачебных школ. У башкир украли миллион десятин земли, прелестный Крым обратился в один сплошной лупанарий, разорили хищнически древнюю земельную культуру Кавказа и Туркестана, обуздывают по-хамски европейскую Финляндию, сожрали Польшу как государство, устроили бойню на Дальнем Востоке - и вот, ей-богу, по поводу всего этого океана зла, несправедливости, насилия и скорби было выпущено гораздо меньше воплей, чем при "инциденте Чириков - Шолом Аш", выражаясь тем же жидовским газетным языком, отчего? Оттого, что и слону, и клопу одинаково больна боль, но раздавленный клоп громче воняет.

Мы, русские, так уж созданы нашим Русским Богом, что умеем болеть чужой болью, как своей. Сострадаем Польше, и отдаем за нее свою жизнь, распинаемся за еврейское равноправие, плачем о бурах, волнуемся за Болгарию или идем волонтерами к Гарибальди и пойдем, если будет случай, к восставшим батокудам. И никто не способен так великодушно, так скромно, так бескорыстно и так искренне бросить свою жизнь псу под хвост во имя призрачной идеи о счастье будущего человечества, как мы. И не от того ли нашей русской революции так боится свободная, конституционная Европа с Жоресом и Бебелем, с немецкими и французскими буржуа во главе.

И пусть это будет так. Тверже, чем в мой завтрашний день, верю в великое мировое загадочное предначертание моей страны и в числе ее милых, глупых, грубых, святых и цельных черт - горячо люблю ее безграничную христианскую душу. Hо я хочу, чтобы евреи были изъяты из ее материнских забот. И, чтобы доказать Тебе, что мой взгляд правилен, я тебе приведу тридцать девять пунктов.

Один парикмахер стриг господина и вдруг, обкорнав ему полголовы, сказал; "Извините", побежал в угол мастерской и стал ссать на обои, и, когда его клиент окоченел от изумления, Фигаро спокойно объяснил; "Hичего-с. Все равно завтра переезжаем-с". Таким цирюльником во всех веках и во всех народах был жид с его грядущим Сионом, за которым он всегда бежал, бежит и будет бежать, как голодная кляча за куском сена, повешенным впереди ее оглобель. Пусть свободомыслящие Юшкевич,Шолом Аш, Свирский и даже Васька Раппопорт не говорят мне с кривой усмешкой об этом стихийном стремлении как о детском бреде. Этот бред им, рожденным от еврейки, еврея - присущ так же, как Завирайке охотничье чутье и звероловная страсть. Этот бред сказывается в их скорбных глазах, в их неискоренимом рыдающем акценте, в плачущих завываниях на конце фраз, в тысячах внешних мелочей, но главное - в их поразительной верности религии - и в гордой отчужденности от всех других народов.

Корневые волокна дерева вовсе не похожи на его цветы, а цветы - на плоды, но все они одно и то же, и, если внимательно пожевать корешок и заболонь, и цветок, и плод, и косточку, то найдешь в них общий вкус. И если мы примем мишуреса из Проскурова, балагуру из Шклова, сводника из Одессы, фактора из Меджибохи, цадека изКражополя, ходеся из Фастова, басколяра, шмуклера,контрабандиста и т.д.- за корни, а Юшкевича с Дымовым за плоды, а их творения за семена - то во всем этом растении мы найдем один вкус - еврейскую душу, и один сок - еврейскую кровь.

А кровь - это нечто совсем особенное, как сказал Гете. У всех народов мира кровь смешанная и отливает пестротой. У одних евреев кровь чистая, голубая, 5000 лет хранения в беспримерной герметической закупорке. Hо зато ведь в течение этих 5000 лет каждый шаг каждого еврея был направлен, сдержан, благословен и одухотворен - одной религией - от рождения до смерти в еде, питье, спанье, любви, ненависти, вере и веселье. Пример единственный и, может быть, самый величественный во всей мировой истории. Hо именно поэтому-то душа Шолома Аша и Волынского и душа гайсинского меламеда мне более чужда, чем душа башкира, финна или даже японца.

Религия же еврея - и в молитвах, и в песнях, и в сладком шепоте над колыбелью, и в приветствиях, и в обрядах - говорит об одном и том же каждому еврею: и бедному еврейскому извозчику, и саронскому цветку еврейского гения - Волынскому. Пусть в Волынском и в балагуде ее слова отражаются несколько по-разному.

Балагуда:

а) еврейский народ - "избранный" божий народ и ни с кем не должен смешиваться;

б) но Бог разгневался на него за его грехи и послал ему испытания в среде иноплеменных;

в) но он пошлет Мессию и сделает евреев властителями мира.

Волынский и Аш:

а) еврейский народ - самый талантливый, с самой аристократической кровью;

б) исторические условия лишили его государственности и почвы и подвергли гонениям;

в) никакие гонения не сокрушали еврейства, и все лучшее сделано и будет сделано евреями.

Hо, в сущности,- это один и тот же язык. И что бы ни надевал на себя еврей; ермолку, пейсы и лапсердак или цилиндр и смокинг, крайний ненавистнический фанатизм, или атеизм и ницшеанство, беспросветную, оскорбленную брезгливость к гою (свинья, осел, менструирующая женщина - вот "нечистое" нисходящими степенями по талмуду), или ловкую теорию о "все-человеке", "всебоге" и "вседуше" - это все от ума и внешности, а не от сердца и души.

Если мы все - люди - хозяева земли, то еврей - всегдашний гость. Он даже, нет, не гость, а король авимелех, попавший чудом в грязный и черный участок кутузки, где нет цветов и что люди, ее наполняющие, глупы, грязны и злы? И если придут другие, чуждые ему, люди хлопотать за него, извиняться перед ним, жалеть о нем и освобождать его - то разве король отнесется к ним с благодарностью? Королю лишь возвращают то, что принадлежит ему по священному, божественному праву. Со временем, снова заняв и укрепив свой 5000-летний трон, он швырнет своим бывшим заступникам кошелек, наполненный золотом, но в свою столовую их не посадит. Оттого-то и смешно, что мы так искренне толкуем о еврейском равноправии, и не только толкуем, но часто отдаем и жизнь за него!

Идет, идет еврей в Сион, вечно идет. Конотопский цуриц идет верой, молитвой, ритуалом, страданием. Волынский - неизбежно душою, бундом (сионизмом). И всегда ему кажется близким Сион, вот сейчас, за углом, в ста шагах. Пусть ум Волынского даже и не верит в сионизм, но каждая клеточка его тела стремится в Сион. К чему же еврею, по дороге в чужой стране, строить дом, украшать чужую землю цветами, единяться в радостном общении с чужими людьми, уважать чужой хлеб, воду, одежду, обычаи, язык? Все во сто крат будет лучше, светлее, прекраснее там, в Сионе.

И оттого-то вечный странник - еврей, таким глубоким, но почти бессознательным инстинктивным, привитым 5000-летней наследственностью, стихийным кровным презрением презирает все наше, земное. Оттого-то он так грязен физически, оттого во всем творческом у него работа второго сорта, оттого он опустошает так зверски леса, оттого он равнодушен к природе, истории, чужому языку. Оттого-то хороший еврей прекрасен, но только по-еврейски, а плохой отвратителен, но по-всечеловечески.

Оттого-то, в своем странническом равнодушии к судьбам чужих народов, еврей так часто бывает сводником торговцем живым товаром, вором; обманщиком, провокатором, шпионом, оставаясь чистым и честным евреем.

Hельзя винить еврея за его презрительную, надменную господскую обособленность и за чуждый нам вкус и запах его души. Это не он - не Волынский, не Юшкевич, не Малкин, и не цадик,- а его 5000 лет истории, у которой вообще даже ошибки логичны. И если еврей хочет полных гражданских прав, хочет свободы жительства, учения, профессии и исповедания веры, хочет неприкосновения дома и личности, то не давать ему их - величайшая подлость. И всякое насилие над евреем - насилие надо мной, потому, что всем сердцем я велю, чтобы этого насилия не было, велю во имя ко всему живущему, к дереву, собаке, воде, земле, человеку, небу.

Итак, дайте им, ради Бога, все что они просят, и на что они имеют священное право человека. Если им нужна будет помощь - поможем им. Hе будем обижать их королевским презрением и неблагодарностью - наша древнее и неуязвимее. Великий, но бездомный народ или рассеется и удобрит мировую кровь своей терпкой, пахучей кровью, или будет естественно (но не насильственно!) умерщвлен.

Hо есть одна - только одна область, в которой простителен самый узкий национализм. Это область родного языка и литературы. А именно к ней еврей - вообще легко ко всему приспосабливающийся - относится с величайшей небрежностью.

Ведь никто, как они, внесли и вносят в прелестный русский язык сотни немецких, французских, польских, торгово-условных, телеграфно-сокращенных, нелепых и противных слов. Они создали теперешнюю ужасную по языку нелегальную литературу и социал-демократическую брошюрятину. Они внесли припадочную истеричность и пристрастность в критику и рецензию. Они же, начиная от "свистуна" (словечко Л.Толстого) М.Hордау, и кончая засраным Оскаром Hорвежским, полезли в постель, в нужник, в столовую и в ванную к писателям.

Ради Бога, избранный народ! Идите в генералы, инженеры, ученые, доктора, адвокаты - куда хотите! . Hо не трогайте нашего языка, который вам чужд, и который даже от нас, вскормленных им, требует теперь самого нежного, самого бережного и любовного отношения.

И так, именно так, думаем в душе все мы - не истинно, а - просто русские люди. Hо никто не решился и не решится сказать громко об этом. И это будет продолжаться до тех пор, пока евреи не получат самых широких льгот. Hе одна трусость перед жидовским галдением и перед жидовским мщением (сейчас же попадешь в провокаторы!) останавливает нас, но также боязнь сыграть в руку правительству. О, оно делает громадную ошибку против своих же интересов, гоня и притесняя евреев, ту самую ошибку, когда запрещает посредственный роман,- и тем создает ему шум, а автору - лавры гения.

Мысль Чирикова ясна и верна, но как неглубока и несмела! Оттого она и попала в лужу мелких, личных счетов, вместо того, чтобы зажечься большим и страстным огнем, И проницательные жиды мгновенно поняли это и заключили Чирикова в банку авторской зависти, и Чирикову оттуда не выбраться.

Они сделали врага смешным. А произошло это именно оттого, что Чириков, не укусил, а послюнил. И мне очень жаль, что неудачно и жалко вышло. Сам Чириковталантливее всех их евреев вместе.

Эх! Писали бы вы, паразиты, на своем говенном жаргоне и читали бы сами себе вслух свои вопли. И оставили бы совсем-совсем русскую литературу. А то они привязались к русской литературе, как иногда к широкому, щедрому, нежному, умному, но чересчур мягкосердечному, привяжется старая, истеричная, припадочнаяблядь, найденная на улице, но, по привычке ставшая давней любовницей.

И держится она около него воплями, угрозами, скандалами, угрозой отравиться, клеветой, шантажом, анонимными письмами, а главное - жалким зрелищем своей болезни, старости и изношенности.

И самое верное средство - это дать ей однажды ногой по заднице и выбросить за дверь в горизонтальном положении.

Целую, А. КУПРИH



http://www.runitsa.ru/publikation/from-history/2809082/




[1] Копия письма А. И. Куприна Ф.Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г., посланного из Житомира, хранится в Отделе рукописей Института русской литературы (Пушкинский дом) АH СССР. Фонд 20, ед. хран. 15. 125. ХСб 1. В начале текста А.И. Куприн нарисовал чернилами анфас головы Чирикова.

Источник

"Антисемиты"

Комментарий Сварога к рисунку мёртвого Есенина

В Россию вернулся знаменитый рисунок Василия Сварога, сделанный им в Англетере в ту самую трагическую ночь.

Художник Сварог (В.С. Корочкин), делавший в номере гостиницы рисунок погибшего Есенина, рассказывал своему другу, журналисту И.С. Хейсину, следующее: «Мне кажется, что этот Эрлих что-то ему подсыпал на ночь, ну... может быть, и не яд, но сильное снотворное. Не зря же он «забыл» свой портфель в номере Есенина. И домой он «спать» не ходил — с запиской Есенина в кармане. Он крутился не зря все время неподалеку, наверное, вся их компания сидела и выжидала свой час в соседних номерах. Обстановка была нервозная, в Москве шел съезд, в «Англетере» всю ночь ходили люди в кожанках. Есенина спешили убрать, поэтому все было так неуклюже, и осталось много следов. Перепуганный дворник, который нес дрова и не вошел в номер, услышал, что происходит, кинулся звонить коменданту Назарову... А где теперь этот дворник? Сначала была «удавка» — правой рукой Есенин пытался ослабить ее, так рука и закоченела в судороге. Голова была на подлокотнике дивана, когда Есенина ударили выше переносицы рукояткой нагана. Потом его закатали в ковер и хотели спустить с балкона, за углом ждала машина. Легче было похитить. Но балконная дверь не открывалась достаточно широко, оставили труп у балкона, на холоде. Пили, курили, вся эта грязь осталась... Почему я думаю, что закатали в ковер? Когда рисовал, заметил множество мельчайших соринок на брюках и несколько в волосах... пытались выпрямить руку и полоснули бритвой «Жиллет» по сухожилию правой руки, эти порезы были видны... Сняли пиджак, помятый и порезанный, сунули ценные вещи в карманы и все потом унесли... Очень спешили... «Вешали» второпях, уже глубокой ночью, и это было непросто на вертикальном стояке. Когда разбежались, остался Эрлих, чтобы что-то проверить и подготовить для версии о самоубийстве... Он же и положил на стол, на видное место, это стихотворение: «До свиданья, друг мой, до свиданья»... Очень странное стихотворение...» (Опубликовано в газете «Вечерний Ленинград», 28.12.90 г.).


Существует еще одна загадочная личность в этом деле, некто Л.Сосновский, приятель Троцкого, фельетонист. Именно по его обвинению возникло дело 4-х поэтов, обвиненных в антисемитизме (Есенин, Клычков, Орешин, Ганин). Все поэты умерли насильственной смертью, также, как, впрочем, и Сосновский (именно его имя фигурирует в деле расстрела царской семьи), расстрелян в 1937. Еще одна жертва, А.Соболь, который заступился за поэтов-"антисемитов". Вскоре после похорон С.А.Есенина он был найден возле памятника Достоевскому с простреленной головой.
Темное было время.

Источник

Новый идеологический наставник для русских

...человек есть орудие исторического действия

Троцкий

Какое же историческое действие нам, русским, предложит новое орудие власти Зенькович Павел Станиславович?

Внешне - вылитая инкарнация Лейбы Давидовича Бронштейна, он же мошенник на доверии русского народа - Троцкий.

Русский свадебный обряд

О свадебных обрядах наших древних предков, и мы имеем в виду действительно древних – тех, кто жил по законам ведического мировоззрения на протяжении нескольких тысячелетий, практически ничего не известно. То, что преподносится нам сейчас, как самая древняя древность, таковой на самом деле не является. Самым известным источником по вопросу свадебных обычаев древних славян является летопись христианского священника Нестора, «Повесть временных лет» 12 века. Он пишет, что обычаи древних славян разнились от племени к племени, и в некоторых племенах практиковалось так называемое «умыкание» – жених похищал невесту на игрищах, предварительно договорившись с нею о похищении – и многожёнство: «Схожахуся на игрища... и ту умыкаху жены собе, с нею же кто съвещашеся: имяху же по две и по три жены…»

Русский очаг в Парагвае

То, что помнит лодка

1 сентября умер крупный русский художник Дмитрий Плавинский, из тех первых нонконформистов, упорных, смелых и чистых людей. 
Дмитирию Плавинскому было 70 лет - последние лет пятнадцать он прожил в России, вернулся из Америки на родину, поверил в Возрождение. И на Родине он никому не понадобился.

Резвые искусствоведы новой банкирской волны - составители корпоративных коллекций, кураторы, менеджеры и галеристы - его вниманием не удостоили. Он был уже хрестоматийным художником, много на нем не зашибешь: а они пекли новые имена, устраивали провокации, выдвигали бабочек на роль орлов. По Плавинскому прошлись критики - опубликовали несколько разгромных и мерзопакостных статей, этаких разухабистых, в стиле цепных ливреток опен-спейс.

Ноты, 1989

Врачебный этикет

«Их штербе», - умирая, сказал Чехов.
Почему по-немецки?
 Горький не верил в это и утверждал, что было сказано «ишь, стерва!» - слова, обращенные к Книппер.
Буревестник революции острил неудачно.

В Баденвейлере Чехова лечили немецкий врач Шверер и его ассистент Винтер.
В ночь на 2/15 июля 1904 года они были рядом с ним.
По традиции русского и немецкого врачебного этикета, видя, что коллега умирает и надежды на спасение нет, врач должен поднести ему шампанского.
Проверив пульс у Чехова, Шверер попросил подать бутылку.
Это был приговор.
Антон Палыч приподнялся на постели и произнес: «Ich sterbe» - (я умираю).
После этого выпил бокал до дна, улыбнулся и сказал жене: «Давно я не пил шампанского». Затем тихо лег на левый бок и вскоре умолк навсегда.

В сборник вошли произведения:
Радость
Толстый и Тонкий
Письмо к ученому соседу
Налим
Злой мальчик
Лошадиная фамилия
Пересолил
Смерть чиновника
Хамелеон
Хирургия

Сиверская смесь - истоки русских

Севрюки (сиверцы, сиврюки, реже севруки) - жители земли, Северщины, потомки славянского племени Северян.
По мнению многих российских историков - Севрюки восточнославянский народ, наравне со Словенами (Новгородцами).
К Северщине в разное время относились такие города, как Чернигов, Новгород-Северский, Севск, Стародуб, Комаричи, Брянск, Козельск, Трубчевск, Глухов, Рыльск, Путивль, Полтава, Глинск, Недригайлов, Хотмыжск, и Курск.
Граница Северской земли (и производных - Черниговского, Новгород-Северского и Курского княжества) никогда не была постоянной.
Одно время территория Черниговского княжества захватывала даже подмосковную Коломну, гранича с Рязанским княжеством, которое являлось его вассалом.

Афоризмы мудреца-разведчика

Леонид Владимирович Шебаршин. Биографическая справка

Сюжет: Расследование обстоятельств смерти экс-главы внешней разведки СССР

КОНТЕКСТ

• Экс-глава внешней разведки СССР Шебаршин найден мертвым у себя дома
• Шебаршин, по предварительным данным, совершил самоубийство

© РИА Новости. Федосеев

19:06 30/03/2012

Тело 77-летнего бывшего руководителя Советской внешней разведки генерала Леонида Шебаршина было найдено 30 марта в его квартире по улице на 2-ой Тверской-Ямской. По предварительным данным,он мог совершить самоубийство.

Леонид Владимирович Шебаршин родился 24 марта 1935 года в Москве в рабочей семье. В 1952 году окончил среднюю школу и поступил в Институт востоковедения на индийское отделение, где изучал язык урду. В 1954 году Институт востоковедения был включен в состав Московского государственного института международных отношений, который Шебаршин окончил в 1958 году.

О русском физике, родном отце водородной бомбы

Этот пост посвящаю тем, кто бездумно повторяет еврейские байки о гениальности Эйнштейна, весьма сомнительной.
А также тем, кто столь же бездумно повторяет боннерские байки о гениальности Сахарова, называя его отцом водородной бомбы.
Все они плагиаторы, воры чужих идей и находок.

О русском физике, родном отце водородной бомбы, Олеге Александровиче Лаврентьеве

Родился Олег Лаврентьев в 1926 году во Пскове. Прочитав в 7-м классе книгу "Введение в ядерную физику", он загорелся мечтой работать в области ядерной энергетики. Но началась война, оккупация, а когда немцев прогнали, Олег пошел добровольцем на фронт. Победу юноша встретил в Прибалтике, однако учебу опять пришлось отложить - нужно было продолжить срочную службу на Сахалине, в небольшом городке Поронайске. Здесь он вернулся к ядерной физике.

В части была библиотека с технической литературой и вузовскими учебниками, да еще Олег на свое сержантское денежное довольствие подписался на журнал "Успехи физических наук". Идея водородной бомбы и управляемого термоядерного синтеза впервые зародилась у него в 1948 году, когда командование части, отличавшее способного сержанта, поручило ему подготовить лекцию по атомной проблеме.

Геннадий Ступин ( 1941-2012 )

* * *

Любимый мой пейзаж: бурьян и снег, дорога
И небо серое иль сизое над ней.
А ежели стожок да ивняка немного,
То нет и ничего не может быть милей.
А если над стожком иль ивняком — ворона
Да вдоль дороги телеграфные столбы,
То я готов шагать до края небосклона
И больше ничего не надо от судьбы.
Чтоб только снег скрипел под валенком подшитым
И холодно глазам, а сердцу горячо.
И чтобы ветер пел о чем-то позабытом
Или неведомом, что ждет меня еще...
А ежели навстречь мохнатая лошадка
И видящий насквозь таинственный ездок,
То мне, как пацану, и боязно, и сладко,
И только б не спросил: "Далёко ли, милок?"
Поскольку я иду немыслимо далёко,
Минуя россыпи заманчивых огней,
Шуршит в бурьяне снег, теряется дорога,
Все ниже небо опускается над ней...
А мне, как будто бы за пазухой у Бога,
Все легче, и покойней, и теплей...
И веет сладкий воздух родины моей.

Васильев Ф.А. 

Оттепель 

Герои РОА

Оригинал взят у kenigtiger в Герои РОА. (подъем из копии архивов моего ЖЖ за май 2007 года)

Насколько я понимаю, у нас тут в политической жызни за празднеги таки кое-что случилось. В бложеке "Солидарность" явился власовец с монологом на тему того, что 9 мая - день "Памяти и скорби, в том числе, по солдатам и офицерам РОА, которые тоже воевали и погибли за свою Россию на полях Второй гражданской". Так и хочется процитировать еще одного власовца, прибежавшего в каменты -жалко всех этих людей, которые во все это говно верят.
Я давно собирался начать подъем исторических поцстенгоф из своей старой жэжэшечки, и начну, видимо, с поцстенга про "Подвиги героев РОА".
Читателям хочу напомнить, что текст принципиально писался не по "большевистским" источникам, а по текстам исследователей, открыто симпатизирующих Власову и К. Я просто перевёл на русский язык мутные канцелярские формулировки, за которыми скрывается весьма неприглядная картина короткой жизни РОА - после первого же боя единственная боеспособная дивизия "борцов с коммунизмом" сбежала с фронта и бегала по немецким тылам от надвигающихся линий фронта, с севера на юг, дожидаясь конца войны, пока, наконец, не прибежала в Прагу, где и... отказалась поддержать чешское восстание в момент его начала, присоединившись к разоружению немецких частей только под угрозой собственного разоружения.



Кое-что о первом и последнем подвиге власовцев.

Так уж получилось, что, копаясь в мемуарах немецких и итальянских офицеров и генералов, я малость поднаторел в искусстве чтения между строк и переводе этих творений на русский язык. Так что, пожалуй, мне не составит труда перевести на русский язык и вот эту вот оду власовцам, якобы спасшим Прагу.

Герои РОА

Посвящается Александре Смилянской и Ване Кошкину.


Я много пью в последнее время ©
генерал Власов, апрель 1945 года


История “Спасения власовцами Праги” начинается в ноябре 1944 года, когда под Ульмом формировалась единственная собственно “власовская” боевая часть – 1-я дивизия РОА. Второй полноценной дивизии в этой армии появиться было не суждено, судьба её недоформированного зачатка, закончившаяся где-то в Австрии, останется за рамками нашего повествования о “Героях Праги”.

Москва отказала масону Кутузову в памятнике

Оригинал взят у  martinis09  в «Скажи-ка, дядя, ведь не даром, Москва спаленная пожаром»... масонам отдана?

  «Скажи-ка, дядя, ведь не даром, Москва спаленная пожаром»... масонам отдана?

Портрет танкиста - класс!

Фото twower
После обработки

Эгосерфинг хуже онанизма ©

Виктор Пелевин: Сильные мира сего, как правило, общаются со мной во время глубокого сна

snob.ru/magazine/entry/44796

Самый закрытый российский писатель, каждая фотография которого – редкость, а интервью – величайшая редкость. Мистификатор, посеявший сомнение в реальности собственного существования. Лауреат премий Ленинского комсомола, «Большой книги», «Малого Букера», «Нацбеста» и Немецкой литературной премии имени Рихарда Шёнфельда. Любая его книга становится бестселлером. В 2009 году по результатам опроса на сайте OpenSpace.ru был признан самым влиятельным интеллектуалом России.

Вопросы Виктору Пелевину задавали участники проекта «Сноб» Ольга Агаркова, Сергей Антонов,Артур Асмарян, Дмитрий Гороховский, Лера Грант, Андрей Егоршев, Денис Зайцев, Екатерина Зекавица, Валерий Калныш, Дмитрий Лисицын, Любовь Лукьянова, Анастасия Малявко, Андрей Муравьев, Татьяна Мурзина, Юрий Образ, Алиса Релина, Збышек Стоцкий, Алексей Юсфин.

Денис Зайцев: Вы известны тем, что не даете интервью, а почему сейчас согласились пойти на контакт? И еще, как думаете, будут ли ваши произведения изучать через некоторое время в школе?


В.П.: Я никогда не брал на себя обязательств давать или не давать интервью. Я делаю то, что мне хочется. Кроме того, контакт – это сильно сказано. Если вы посмотрите на страницу, то увидите, что контакта нет даже между буквами, которыми мы обмениваемся. Что касается школьной программы, то я не создаю «произведений», которые надо «изучать». В школьную программу включают главным образом то, что ни один нормальный ребенок не будет читать сам, на то она и программа. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы мои книги читали в школе. Но я предпочел бы, чтобы это делали под партой, а не под плеткой.

Скорбь Севастополя

Я всё читаю и анализирую работу артиллерийского офицера в Севастополе. Никак не могу оторваться. В юности еле домучала часа за полтора, если не меньше, и всё моментально отскочило, как горох от стены.
Зато сейчас не отпускает.
Может потому, что мы опять потеряли Севастополь. Потеряли страну.
Как сурово и строго написано.
Я сначала не поняла, почему Толстой считает, что гибель старшего брата резко отличается от смерти младшего. Ведь оба убиты на Малаховом кургане. И лишь потом осознала, что старший умер от раны, целуя крест, обманутый священником, что французы выбиты везде.
А младший: "Вскочивши в траншею, он снова высунулся из нее, чтобы посмотреть, что делает его обожаемый прапорщик. Что-то в шинели ничком лежало на том месте, где стоял Володя, и все это пространство было уже занято французами, стрелявшими в наших".
Уже не кто-то, а что-то...
Старший умер как русский человек, а младший без покаяния и надежды.
Самая тяжелая последняя страница - отступление русских после штурма французами Малахова кургана и оставление города.

"По всей линии севастопольских бастионов, столько месяцев кипевших необыкновенной энергической жизнью, столько месяцев видевших сменяемых смертью одних за другими умирающих героев и столько месяцев возбуждавших страх, ненависть и, наконец, восхищение врагов, - на севастопольских бастионах уже нигде никого не было. Все было мертво, дико, ужасно - но не тихо: все еще разрушалось. По изрытой свежими взрывами, обсыпавшейся земле везде валялись исковерканные лафеты, придавившие человеческие русские и вражеские трупы, тяжелые, замолкнувшие навсегда чугунные пушки, страшной силой сброшенные в ямы и до половины засыпанные землей, бомбы, ядра, опять трупы, ямы, осколки бревен, блиндажей, и опять молчаливые трупы в серых и синих шинелях. Все это часто содрогалось еще и освещалось багровым пламенем взрывов, продолжавших потрясать воздух.

Враги видели, что что-то непонятное творилось в грозном Севастополе. Взрывы эти и мертвое молчание на бастионах заставляли их содрогаться; но они не смели верить еще под влиянием сильного, спокойного отпора дня, чтоб исчез их непоколебимый враг, и молча, не шевелясь, с трепетом ожидали конца мрачной ночи.
Севастопольское войско, как море в зыбливую мрачную ночь, сливаясь, развиваясь и тревожно трепеща всей своей массой, колыхаясь у бухты по мосту и на Северной, медленно двигалось в непроницаемой темноте прочь от места, на котором столько оно оставило храбрых братьев,- от места, всего облитого его кровью; от места, одиннадцать месяцев отстаиваемого от вдвое сильнейшего врага, и которое теперь ведено было оставить без боя.
Непонятно тяжело было для каждого русского первое впечатление этого приказания. Второе чувство было страх преследования. Люди чувствовали себя беззащитными, как только оставили те места, на которых привыкли драться, и тревожно толпились во мраке у входа моста, который качал сильный ветер. Сталкиваясь штыками и толпясь полками, экипажами и ополчениями, жалась пехота, проталкивались конные офицеры с приказаниями, плакали и умоляли жители и денщики с клажею, которую не пропускали; шумя колесами, пробивалась к бухте артиллерия, торопившаяся убираться. Несмотря на увлечение разнородными суетливыми занятиями, чувство самосохранения и желания выбраться как можно скорее из этого страшного места смерти присутствовало в душе каждого. Это чувство было и у смертельно раненного солдата, лежащего между пятьюстами такими же ранеными на каменном полу Павловской набережной и просящего бога о смерти, и у ополченца, из последних сил втиснувшегося в плотную толпу, чтобы дать дорогу верхом проезжающему генералу, и у генерала, твердо распоряжающегося переправой и удерживающего торопливость солдат, и у матроса, попавшего в движущийся батальон, до лишения дыхания сдавленного колеблющейся толпой, и у раненого офицера, которого на носилках несли четыре солдата и, остановленные спершимся народом, положили наземь у Николаевской батареи, и у артиллериста, шестнадцать лет служившего при своем орудии и, по непонятному для него приказанию начальства, сталкивающего орудие с помощью товарищей с крутого берега в бухту, и у флотских, только что выбивших закладки в кораблях и, бойко гребя, на баркасах отплывающих от них. Выходя на ту сторону моста, почти каждый солдат снимал шапку и крестился. Но за этим чувством было другое, тяжелое, сосущее и более глубокое чувство: это было чувство, как будто похожее на раскаяние, стыд и злобу. Почти каждый солдат, взглянув с Северной стороны на оставленный Севастополь, с невыразимою горечью в сердце вздыхал и грозился врагам.

27 декабря. Петербург
1855

Хмельной напиток

Жарникова С.В. Мы кто в этой старой Европе?

…в северорусских говорах слова зачастую несут в себе более архаичный смысл, чем тот, который в измененном и отшлифованном виде сохранился в священном языке жрецов Древней Индии.

В северорусском гаять – убирать, хорошо обрабатывать, а в санскрите гайя – дом, хозяйство, семья.

В вологодских говорах карта – это вытканный на половике узор, а в санскрите карт – прясть, отсекать, отделять. Слово прастава, то есть тканая орнаментальная или вышитая полоса, украшающая подолы рубах, концы полотенец и в целом декорирующая одежду, в санскрите означает – хвалебная песнь: ведь в гимнах Ригведы священная речь постоянно ассоциируется с орнаментом ткани, а поэтическое творчество мудрецов сравнивается с ткачеством – «ткань гимна», «ткать гимн» и так далее.

Вероятно, именно в северорусских говорах надо искать объяснение и тому, как готовился ритуальный хмельной напиток сома. В текстах Ригведы постоянно упоминается некая «жертвенная солома», необходимая для приготовления сомы:

«С поднятым ковшом расстилая
Жертвенную солому при жертвоприношении во время прекрасного обряда,
Я переворачиваю (ее, чтобы она дала) больше места богам.»..

или

«На жертвенной соломе этого мужа
Выжат сома для жертвоприношения (этого) дня,
Произносится гимн и (пьется) хмельной напиток».

Сому, как известно, смешивали с молоком и медом.

Но именно в Вологодской области использовалось приспособление из соломы, сложенной в виде решетки для процеживания пива. Поэтому таинственный напиток богов – был не настоем эфедры или мухоморов, не молочной водкой, как предполагают ряд исследователей, а, судя по всему, пивом, секреты приготовления которого до сих пор сохраняются в тайне в глухих уголках русского Севера. Так, старожилы рассказывают о том, что раньше пиво (а сейчас и водку) кипятили с молоком и медом и получали хмельной напиток с удивительными свойствами.

Но не только в деревнях русского Севера можно услышать эти удивительные слова. Вот стоят две молодые и вполне современные женщины во дворе вологодского дома, и, вероятно, обсуждая третью, одна из них говорит: «Дивья ей в норке ходить, мужик такие деньги зарабатывает». Что это за странное слово – дивья? Оказывается, оно означает буквально следующее – хорошо, легко, удивительно. Есть еще слово дивье – чудо, нетто поразительное. А на санскрите? Совершенно верно, дивья – значит удивительный, прекрасный, чудесный, небесный, великолепный.

Или еще один городской разговор: «Такая лужища во дворе, водопровод прорвало. Вот она кульнула, и руку-то сломала». Судя по всему, неудачница, о которой шла речь, упала в воду. Снова возвращаясь к санскриту, заметим, что там кулья или кула – ручей, река. Но реки с таким названием есть и на русском Севере: Кула, Кулой, Кулать, Кулом и так далее. И кроме них – еще масса речушек, озер и населенных пунктов, названия которых можно объяснить, обратившись к санскриту. Объем журнальной статьи не позволяет привести здесь весь огромный перечень, насчитывающий тысячи названий, но вот некоторые из них:

Стилизованные женские вологодские вышивки XIX века (слева).
Индийские вышивки того же времени.

Интересно, что названия многих рек – «священных криниц», встречающиеся в древнеиндийском эпосе «Махабхарата», есть и у нас на русском Севере. Перечислим те, которые совпадают дословно: Алака, Анга, Кая, Куижа, Кушеванда, Кайласа, Сарага.

А ведь есть еще реки Ганга, Гангрека, озера Ганго, Гангозеро и многие, многие другие.

Наш современник, выдающийся болгарский лингвист В. Георгиев отмечал следующее очень важное обстоятельство: «Географические названия являются самым важным источником для определения этногенеза данной области. В отношении устойчивости эти названия неодинаковы, наиболее устойчивы названия рек, особенно главных». Но для того, чтобы сохранились названия, необходимо сохранение преемственности населения, передающего эти названия из поколения в поколение. В противном случае приходят новые народы и называют все по-своему. Так, в 1927 году отряд геологов «открыл» самую высокую гору Приполярного Урала. Она называлась у местного коми-населения Нарада-Из, Из – по-коми – гора, скала, а вот что значит Нарада – никто объяснить не мог. И решили геологи в честь десятилетия Октябрьской революции и для понятности переименовать гору и назвать ее Народной. Так она теперь и называется во всех географических справочниках и на всех картах. А ведь в древнеиндийском эпосе рассказывается о великом мудреце и сподвижнике Нараде, жившем на Севере и передававшем веления Богов людям, а просьбы людей – Богам.

Ту же самую мысль высказал еще в 20-х годах нашего века великий русский ученый академик А. И. Соболевский в своей статье «Названия рек и озер русского Севера»: «Исходный пункт моей работы – предположение, что две группы названий родственны между собой и принадлежат к одному языку индоевропейской семьи, который я пока, впредь до подыскания более подходящего термина, именую скифским».

В 60-х годах нашего века шведский исследователь Г. Ехансон, анализируя географические названия Севера Европы (в том числе и русского Севера), пришел к выводу, что в основе их лежит какой-то индоиранский язык.

Композиции северорусской вышивки (внизу) и индийской.

«Так в чем же дело и как попали санскритские слова и названия на русский Север?» – спросите вы. Все дело в том, что не из Индии пришли они на Вологодскую, Архангельскую, Олонецкую, Новгородскую, Костромскую, Тверскую и другие русские земли, а совсем наоборот.

Обратите внимание на то, что последнее по времени событие, описанное в эпосе «Махабхарата», – это грандиозная битва между народами пандавов и кауравов, которая, как считается, произошла в 3102 году до н. э. на Курукшетре (Курском поле). Именно с этого события традиционная индийская хронология начинает отсчет самого плохого временного цикла – Калиюги (или времени царства богини смерти Кали). Но на рубеже 3-4-го тысячелетия до н. э. племен, говоривших на индоевропейских языках (и, естественно, на санскрите), на полуострове Индостан еще не было, Они пришли туда значительно позже. Тогда возникает естественный вопрос: где же они воевали в 3102 году до н. э., то есть пять тысячелетий назад?

Орнаменты вышивки и тканых изделий Вологодской губернии. XIX век.

Еще в начале нашего века на этот вопрос пытался ответить выдающийся индийский ученый Бал Гангадхар Тилак, анализируя древние тексты в своей книге «Арктическая родина в Ведах», которая вышла в свет в 1903 году. По его мнению, родина предков индо-иранцев (или, как они себя называли, – ариев) находилась на Севере Европы, где-то около Полярного круга. Об этом свидетельствовали дошедшие предания о годе, который делится на светлую и темную половину, о замерзающем Молочном море, над которым сверкает Северное сияние («Блиставицы»), о созвездиях не только приполярных, но и заполярных широт, кружащихся длинной зимней ночью вокруг Полярной звезды. Древние тексты рассказывали о весеннем таянии снегов, о незаходящем летнем солнце, о горах, протянувшихся с запада на восток и делящих реки на текущие на север (в Молочное море) и текущие на юг (в Южное море).

Карта с названиями рек Вологодской губернии. 1860 год.

Именно эти горы, объявленные рядом ученых «мифическими», стали камнем преткновения для исследователей, попытавшихся вслед за Тилаком определить более конкретно, где же все-таки находилась страна, описанная в Ведах и «Махабхарате», а также в священной книге древних иранцев «Авесте». К сожалению, индологи редко обращаются к русским областным диалектологическим словарям, практически не знают центральнорусской и тем более северорусской топонимики, не анализируют географические карты и почти не заглядывают в работы своих коллег из других областей науки: палеоклиматологов, палеоботаников, геоморфологов. Иначе они давно бы обратили внимание на отмеченные светло-коричневым цветом на карте Европейской части России протянувшиеся с запада на восток возвышенности, называемые Северными Увалами. Именно они, соединяясь с Тиманским кряжем, Приполярным Уралом на востоке и возвышенностями Карелии на западе, создают ту дугу возвышенностей, которая, как считали древние арии, делила их землю на север и юг. Именно на этих широтах помещал Птолемей (II век н. э.) Рипейскне, Гиперборейские или Алаунские горы, аналогичные священным горам Меру и Хара арийской древности. Он писал, что «внутри Сарматии живут алаунские скифы, они составляют ветвь сильных сарматов и называются алаунянами». Здесь имеет смысл обратиться к описанию ландшафтов Вологодской губернии, сделанному в 1890 году Н. А. Иваницким: «По южной границе губернии тянется так называемая Урало-Алаунская гряда, захватывающая уезды Устьсысольский, Никольский, Тотемский, Вологодский и Грязовецкий. Это не горы, а отлогие холмы или плоские возвышенности, служащие водоразделом двинской и волжской систем». Надо полагать, что вологодские крестьяне, называвшие эти возвышенности (как и их отцы, деды и прадеды) Алаунскими горами, в основной своей массе, Птолемея не читали и едва ли подозревали о такой древности этого названия. Если бы, исследователи, занятые поисками арийской прародины и священных гор ариев, обратились к «Географии» Птолемея, работам северорусских краеведов прошлого и начала нынешнего веков или к трудам современных геоморфологов, то многие проблемы были бы давно сняты. Так, один из крупнейших геоморфологов нашего времени Ю. А. Мещеряков называл Северные Увалы «аномалией Русской равнины» и подчеркивал, что именно они являются главным водоразделом бассейнов северных и южных морей. Говоря о том, что более высокие возвышенности (Среднерусская и Приволжская) уступают им роль главного водораздельного рубежа, он сделал следующий вывод: «Среднерусская и Приволжская возвышенности возникли лишь в новейшее (неогенчетвертичное) время, когда Северные Увалы уже существовали и были водоразделом бассейнов северных и южных морей». И именно там, где протянулись с запада на восток Северные Увалы, в наибольшей степени сохранились до наших дней названия рек, озер, сел и деревень, объяснимые только при помощи священного языка ариев – санскрита. Именно здесь в ткачестве и вышивке русских крестьянок до середины XX века стойко сохранялась традиция древних геометрических орнаментов и сюжетных композиций, истоки которых можно найти в различных археологических культурах Евразии. И прежде всего это те орнаменты, зачастую очень сложные и трудно-выполнимые, которые были визитной карточкой арийской древности.

Во 2-м тысячелетии до н. э. (а возможно, и несколько раньше) пришли в северо-западную Индию племена земледельцев и скотоводов, именующих себя «ариями». Но ушли ведь не все. Какая-то часть, наверное, все-таки осталась на исконной территории.

В июне 1993 года мы, группа работников науки и культуры Вологодской области и наши гости – фольклорный коллектив из Индии (штат Западная Бенгалия), плыли на теплоходе по реке Сухоне, от Вологды до Великого Устюга. Индийским коллективом руководили две женщины с удивительными именами – Дарвини (дарящая свет) и Васанта (весна). Теплоход медленно шел по прекрасной северной реке. Мы смотрели на цветущие луга, вековые сосны, на деревенские дома – двух-трехэтажные хоромины, на полосатые отвесные берега, на тихую гладь воды, любовались пленительной тишиной белых северных ночей. И вместе удивлялись, как много у нас общего. Мы, русские, – тому, что наши индийские гости могут практически без акцента повторять за нами слова популярной эстрадной песни. Они, индийцы, – тому, как знакомо звучат названия рек и деревень. А потом мы вместе рассматривали орнаменты, – выполненные именно в тех местах, мимо которых шел наш теплоход. Сложно описать то чувство, которое испытываешь, когда гости из далекой страны, указывая то на одну, то на другую вышивку XIX – начала XX века вологодских крестьянок, наперебой говорят: «Это есть в Ориссе, а это в Раджастхане, а это похоже на то, что делается в Бихаре, а это – в Гуджерате, а это как у нас – в Бенгалии». Было радостно ощущать крепкие нити, связывающие нас через тысячелетия с далекими общими предками.

В 1914 году Валерий Брюсов написал стихи, подтверждением которых, видимо, станет не одна научная работа.

Не надо обманчивых грез,
Не надо красивых утопий:
Но Рок поднимает вопрос,
Мы кто в этой старой Европе?

Случайные гости? Орда,
Пришедшая с Камы и с Оби,
Чтояростью дышит всегда,
Все губит в бессмысленной злобе?

Иль мы – mom великий народ,
Чье имя не будет забыто,
Чья речь и поныне поет
Созвучно с напевом санскрита.

kladina.narod.ru
ж. Наука и жизнь, 1997, №5

Мундиры русских войск времен Бородино

26 августа (1 сентября) 1812 года в генеральном сражении на Бородинском поле 120-тысячная армия русских противостояла 131-тысячной армии Наполеона. Более 1200 орудий с обеих сторон сотрясали воздух своим ревом. "Никакое бедствие, никакое проигранное сражение не сравняется по ужасам с Бородинским полем", - писал в своем дневнике офицер наполеоновской армии. - "Все потрясены и подавлены". Около 60 тысяч убитых - таковы были потери французов. Русские потеряли не меньше, но не отступили и тем... победили врага.

Действуя решительно и самоотверженно, они впервые разрушили тактику Наполеона - уничтожить противника в генеральном сражении, навязав ему свою тактику ведения войны. Вот уже много лет каждое первое воскресенье сентября недалеко от подмосковного города Можайска на Бородинском поле торжественно отмечается очередная годовщина Бородинской битвы. Ровно в полдень залпом из старинных пушек, установленных на батарее Раевского (французы называли его "редутом смерти") начинается парад знамен воинских частей, отличившихся на Бородинском поле в 1812 году, а также в боях под Москвой осенью 1941 года. На несколько часов перед зрителями воскресает героическое прошлое. На этих страницах помещены рисунки и краткие пояснения к ним, рассказывающие о тех родах войск России, которые принимали участие в Бородинском сражении 1812 года.

Русский мушкетер

Конец XVIII - середина XIX века. При царе Михаиле Фёдоровиче в России были созданы солдатские полки нового строя, обученные и вооруженные по европейскому образцу. Такой полк составляли 3000 человек, из них 1200 пикинеры, остальные мушкетеры (произносилось с е, от немецкого muscetier). Эти полки были упразднены Петром I в 1698 году. С середины XVIII в. до 1811 года мушкетерскими именовались в России линейные полки, вооруженные на деле не мушкетами, а ружьями (фузеями); Александр I переименовал их в «пехотные». Основу регулярной русской армии составляла с петровских времен пехота. Первоначально пехотинцы назывались фузелеры - от фузея - ружье, которое было у них на вооружении. Холодным оружием служили багинеты, которые были и шпагой и штыком. Эти плоские клинки вставлялись рукоятью в дуло ружья. С появлением в 1710' году штыков, не мешавших стрельбе из ружей, багинеты были упразднены, фузелеры получили пехотные тесаки. При Елизавете I фузелеры были переименованы в мушкетеров (это название сохранилось до середины XIX века). Мушкетеры составили основную массу пехоты: в 1812 году из шести полков пехотной дивизии четыре были мушкетерскими.

Гренадёр

http://www.respectme.ru/photoblog/615

Конец XVIII вена. Роль ударной силы в пехоте играли гренадеры, которые появились в армии еще в конце XVII века, во время азовских походов Петра I. Первоначально это были солдаты, которые метали фитильные гранаты ("гренады") при осаде крепостей или во время атаки вражеской конницы. Фактически безоружные, они выходили впереди войск на расстояние броска тяжелой гранаты и были один на один с наступающим неприятелем. В дальнейшем, когда гранаты вышли из употребления, гренадеры наносили решающий удар штыком. Сюда отбирались наиболее храбрые, дисциплинированные и закаленные в боях солдаты.
От остальной пехоты гренадеры отличались цветом костюма и головным убором.

В XVIII веке гренадеры носили особые шапки-гренадерки в виде конусообразных касок, так как общеупотребимая треугольная шляпа была неудобна при метании гранат. В следующем столетии гренадерки были оставлены только гренадерам Павловского полка, который отличился в Бородинском сражении. На Утицком кургане - опорном пункте левого фланга русской армии - они отбили 8 атак трех французских корпусов.

Егерь 

1765 - 1786 гг. Команды легкой пехоты - егери появились в 1763 году. Инициатором их создания был знаменитый русский полководец Пётр Александрович Румянцев-Задунайский. В эти войска отбирались невысокие, но выносливые, искусные и проворные солдаты, способные совершать быстрые марши по лесам, болотам, метко стрелять из любого положения. Обычно егери, одетые в защитного цвета мундиры, начинали бой: они развертывались в стрелковую цепь впереди пехотных колонн и открывали интенсивный огонь.

Они были вооружены нарезными ружьями - штуцерами и объемистыми патронташами. В 1770-х годах егерские команды сводятся в батальоны, а в 1797 году появились егерские полки. В 1812 году в пехотной дивизии было по 2 егерских полка, а всего в армии - 52 полка егерей, в том числе 2 гвардейских. При Бородине заметную роль сыграли лейб-гвардии Егерский полк и 1-й, 19-й и 40-й армейские егерские полки. Стремительной атакой они выбили восьмитысячный корпус Дельзона из села Бородино, уничтожили мост через реку Колочу и положили конец попыткам врага атаковать русский правый фланг, что позволило большую часть сил перевести в центр и на левый фланг - к батарее Раевского и флешам.

Драгун

Конец XIX - начало XX века. Основную массу русской кавалерии составляли драгуны - кавалеристы, обученные огневому и штыковому бою и способные действовать в пешем строю. Образно выражаясь, эхо была пехота на коне.
 Первый опыт создания драгунских полков в России нельзя назвать удачным. В 1631 году один такой полк «нового строя» из иностранных наемников был сформирован, участвовал в сражениях с поляками под Смоленском, но очень скоро распался. Во второй половине XVII века также предпринимались попытки собрать полки драгун, рейтар, копейщиков, но по-настоящему боеспособными они стали лишь при Петре Первом. Массовое же создание драгунской кавалерия связано с началом XVIII веса, до середины того же века этот род кавалерии был практически единственным.

В конце XVIII - начале XIX вена головным убором драгун служила каска с пышным плюмажем из конского волоса, предохранявшим от сабельного удара. На вооружении были пехотные ружья со штыком и холодное оружие - палаш, позже замененный тяжелой саблей. В Отечественной войне 1812 года драгуны приняли самое активное участие. Особенно отличился лейб-гвардии Драгунский полк, прикрывавший отход корпуса А. И. Остермана-Толстого из Островно: попеременно два эскадрона то вели огонь из ружей, то ходили в сабельные атаки, задержав продвижение авангарда французских войск на целый день.

Кирасир

Первая четверть IX века. Тактика ведения боя предусматривала обязательное участие полков и дивизий кирасир: они наносили основной удар холодным оружием. Тяжелая или линейная кавалерия - кирасиры всей массой врубались в противника, опрокидывая его, топча конями, внося смятение и ужас.


Первый кирасирский полк в России появился в 1731 году. В нем служили сильные высокие люди, посаженные на тяжелых коней, вооруженные длинными тяжелыми палашами и карабинами, а В XIX веке в первых шеренгах кирасир употреблялись и тяжелые пики.
Кирасиры имели и защитное вооружение.
Металлические кирасы и каски с волосяным плюмажем отличали их от других родов войск.
В 1812 году в России было 12 кирасирских полков, сведенных в дивизии, в том числе 2 гвардейских.

Кирасиры прикрывали в Бородинском сражении Семеновские флеши. Русские кирасиры (полки Л-гв. Конный, Кавалергардский и 8 армейских) были одеты в белые двубортные закрытые мундиры (колеты) с фалдами и со стоячим воротником.
Колеты застегивались на шесть рядов металлических пуговиц (цвет пуговиц различался по полкам). Воротники, обшлага и погоны колетов изготовлялись из приборного сукна (в каждом полку своего) с белой выпушкой. Все нижние чины гвардейских полков на воротниках и обшлагах имели петлицы из желтой тесьмы с красной полоской посередине. Сперва воротники были высокими, подпирающими щеки, в вырез воротника был виден черный галстук. В начале 1812 года покрой воротников был изменен, они стали ниже и стали наглухо застегиваться на крючки. Но к началу боевых действий мундиры были перешиты не во всех полках, поэтому встречалась форма обоих образцов. Фалды колетов имели также узкую обшивку из приборного сукна. Спустя почти пятьдесят лет все армейские кирасирские полки были преобразованы в драгунские, и в составе русской армии до 1917 года осталось лишь 4 гвардейских полка кирасир.

Гусар

Первая четверть XIX века. Для действий на флангах и в тылах, для патрульной и разведывательной службы предназначалась легкая кавалерия - гусары, пикинеры, уланы. Первые гусарские «шквадроны» появились в России еще при царе Михаиле Федоровиче и состояли из вербованных немцев и поляков. О них впервые упоминается в 1634 году. В дневнике шотландца Гордона, взятого Петром I на службу, рассказывается о 3 гусарских ротах, которые принимали участие в Кожуховском походе 1694 г.
Когда Петр I сделал русскую армию регулярной, гусары из нее исчезли и появились снова в 1723 году, когда были сформированы гусарские полки из австрийских сербов, а к 1763 году на степных границах России было уже 9 иррегулярных гусарских полков, в том числе сербский, молдавский, македонский, болгарский, венгерский, грузинский и слободской. В дальнейшем их преобразовали сначала в легкоконные полки, а с 1787 года начинается создание регулярных гусарских полков. К 1812 году их было 12, в том числе 2 гвардейских.

Гусары были вооружены саблей, пистолетами, мушкетонами и карабинами. Они резко отличались от всех родов войск своей блестящей одеждой, напоминавшей о их южнославянском происхождении, их выделяли яркие, расшитые шнурами доломаны и носившиеся внакидку ментики, предохранявшие от сабельного удара.

Обычно в гусарских полках служили люди невысокие, и кони их были малорослые.
Л. Н. Толстой постоянно подчеркивал небольшой рост одного из персонажей "Войны и мира", гусарского офицера Денисова, Особый характер гусарской службы требовал храбрости, решительности, ловкости, сообразительности и самостоятельности. Недаром в "Толковом словаре" В. Даля говорится: "Гусарить, кто гусарит, молодцует хватскими приемами".

К началу 1812 года в русской Армии было 12 гусарских полков:

Лейб-гвардии Гусарский полк,
Александрийский гусарский полк, 

Ахтырский гусарский полк, 

Белорусский гусарский полк,
Гродненский гусарский полк, 

Елизаветградский гусарский полк, 

Изюмский гусарский полк, 

Лубенский гусарский полк, 

Мариупольский гусарский полк,

Ольвиопольский гусарский полк,
Павлоградский гусарский полк, 

Сумской гусарский полк.

Осенью 1812 года граф П.И.Салтыков сформировал на собственные средства и из своих крепостных как одну из частей ополчения гусарский полк. В декабре 1812 года полк был слит с Иркутским драгунским полком, который был переименован в Иркутский гусарский полк.

Кроме того в декабре 1812 года из числа немецких колонистов Саратовской губернии, а также немцев-перебежчиков из немецких частей армии Наполеона были сформированы два гусарских полка, которые вошли в состав ополчения.

Улан

Начало XIX века. Слово "улан" ("оглан" - молодец, удалец) некогда обозначало младших сыновей татарских ханов, искавших себе славы на военной службе.
Впервые уланские полки появились в Речи Посполитой, они формировались из поселившихся на ее степных окраинах крымских татар. В 1803 году появились уланские полки в России. Уланы, вооруженные саблями, пиками, пистолетами и карабинами, играли заметную роль в русской кавалерии. В 1812 году в каждую кавалерийскую дивизию входило по одному уланскому полку, а всего их было 12. Уланы имели традиционно синие мундиры, оригинальные каски с квадратным верхом, напоминавшие польские конфедератки.

Полки и эскадроны отличались по значкам-флюгеркам на пиках.

В Бородинском сражении легкая кавалерия сыграла значительную роль.
Особенно следует отметить рейд 1-го кавалерийского корпуса Уварова в тыл французов. Дерзкий набег русской кавалерии, куда входили гусарские, уланские, драгунские и казачьи полки, сорвал атаку французов. Стремясь выиграть время, без артиллерийской подготовки они кинулись на вражескую пехоту, прикрывавшую переправу через реку Войну, и после третьей атаки, поддержанные огнем конно-артиллерийской батареи, повергли противника. Атака французов на батарею Раевского была приостановлена.








http://www.respectme.ru/photoblog/615